Драматизм приобщения к новой жизни по повести А. П. Платонова «Котлован»

В повести А. П. Платонова “Котлован” поднимается одна из важнейших проблем русской литературы XX века — проблема приобщения человека к новой жизни.
Герой Платонова Вощев попадает в бригаду, которая должна вырыть котлован. Читатель узнает, что раньше Вощев работал на заводе, но был уволен оттуда за то, что задумался над “планом общей жизни”. Таким образом, в самом начале повести появляется традиционный для русского народного творчества образ искателя счастья и правды. Действительно, Вощев именно народный мыслитель, и об этом свидетельствует даже тот стиль, которым написаны эпизоды, относящиеся к этому герою. Платонов использует газетные штампы, ведь Вощев, видимо, не читал ничего, кроме газет и лозунгов. Вощев тоскует из-за того, что никто не может объяснить ему, в чем заключается смысл жизни. Однако вскоре он получает ответ на этот вопрос: рабочие-землекопы объясняют ему, что смысл жизни — в работе на благо будущих поколений.
Чиклин, Сафронов и другие рабочие живут в ужасных условиях, работают до тех пор, пока есть силы; они “живут впрок”, “заготовляя” свою жизнь для грядущего благоденствия. Им не нравятся раздумья Вощева, ведь, по их мнению, мыслительная, умственная деятельность является отдыхом, а не работой; думать про себя, внутри себя — это то же самое, что и “любить себя” (как это делает Козлов). Вощев присоединяется к бригаде, и тяжелейшая работа избавляет его от необходимости и возможности думать. Итак, новая жизнь в повести Платонова “Котлован” — это “жизнь впрок”, постоянный тяжелый труд. Важно отметить, что
только коллективно, всем вместе, у рабочих-землекопов нет личной жизни, нет возможности проявить индивидуальность, ведь все они живут только ради воплощения одной идеи.
Символом этой идеи для рабочих является маленькая девочка Настя. То, что они видят реального ребенка, ради которого стоит “жить впрок”, вдохновляет их и заставляет работать все больше и больше. Рабочие-землекопы воспринимают ее как символ коммунизма: Сафронов приветствует ребенка “как элемент будущего”. Сама девочка тоже осознает себя только в связи с коммунизмом: “Главный — Ленин, а второй — Буденный. Когда их не было, а жили одни буржуи, то я и не рожалась, потому что не хотела. А как стал Ленин, так и я стала!”
Говоря о приобщении к новой жизни в повести Платонова “Котлован”, нельзя не сказать об образе Прушевского. Инженер Прушевский чувствует тоску из-за того, что существование кажется ему бессмысленным; он живет воспоминанием о любимой женщине и не находит себе места в настоящем, в нынешней жизни. Единственный способ для Прушевского преодолеть тоску — прийти к рабочим, приобщиться к их коллективу, ощутить спокойствие, которое присуще Чикли-ну и Сафронову, заняться полезным делом. Для Прушевского, как и для Вощева, приобщение к новой жизни нужно, чтобы избавиться от собственных проблем.
На мой взгляд, в приобщении к новой жизни не было бы никакого драматизма, если бы эта новая жизнь исчерпывалась работой на котловане. Однако рабочие-землекопы, будучи коммунистами, должны были выполнять указания партии. В то время в рамках генеральной линии партии был взят курс на коллективизацию и раскулачивание. Именно поэтому землекопы были отправлены в деревню, и рытье котлована было приостановлено.
В той части повести, которая посвящена организации колхоза, ключевым образом, на мой взгляд, является образ медведя-молотобойца. Медведь — фанатик работы, он трудится не ради результата, но ради самого процесса труда. Именно поэтому то, что он изготовляет в деревенской кузнице, не годится для колхозного хозяйства. Кроме того, одним из качеств молотобойца является звериная жестокость, которая не имеет никаких оправданий.
Чтобы понять причину жестокости рабочих-землекопов, которые с такой нежностью и любовью относились к Насте, необходимо сказать о тех людях, против которых эта жестокость была направлена. Крестьяне в повести “Котлован” отличаются от рабочих-землекопов тем, что заботятся не о грядущем благоденствии мира, а о себе. Это и дает основания Чиклину я другим считать крестьян кулаками, враждебными элементами. Однако в самом первом эпизоде, где идет речь о крестьянах, читатель видит, в чем выражается эта забота о себе. Крестьянин Елисей приходит к рабочим, чтобы забрать у них гробы, которые те случайно отрыли. Выясняется, что у каждого жителя деревни вплоть до маленьких детей есть свой гроб, сделанный точно по размеру. Крестьяне уверены, что из-за того или иного мероприятия советской власти даже их дети не успеют сколько-нибудь подрасти. Крестьяне — нищие, забитые люди, никогда не противостоящие насилию, которое над ними совершается. Жестокость Чиклина, Жачева и других строителей новой жизни объясняется не столько их личными качествами, сколько тем, что идея предписывала им быть жестокими.
Новая жизнь в повести “Котлован” — “жизнь впрок”, тяжелый труд в коллективе ради счастья грядущих поколений. Люди приходят, приобщаются к этой новой коммунистической жизни, чтобы избавиться от собственных внутренних сложностей, придать смысл своему существованию. Однако идея коммунизма не всегда положительно влияет на героев Платонова: она заставляет их жестоко обращаться с себе подобными. Драматизм приобщения к новой жизни для героев Платонова определяется тем, что слепое следование идее развращает их, приучая к насилию, и нивелирует личные качества каждого. Для коммунистической идеи жестокость, насилие также не кончаются ничем хорошим. На мой взгляд, то, что гибнет Настя, которая является символом коммунистической идеи, связано с тем, что эта идея постепенно теряется в потоках крови, которые за нее проливают. В конце концов котлован становится не фундаментом будущего счастья, а его могилой.

Источник:http://www.litra.ru/

Тем временем:

... — Русские в Венгрии, они взяли Львов и стоят под Перемышлем. Все это никак нельзя назвать славными временами, господин Петишка. Это похоже на шутку, насмешку, иронию. Как бы вам за такие объявления не пришлось отвечать перед военным судом! Господин Петишка пообещал быть внимательнее и составил следующее объявление:

«Пятнадцать крон охотно пожертвует каждый чех, чтобы иметь возможность повесить у себя в доме нашего престарелого монарха».

В местной прессе это объявление печатать отказались. — Господь с вами, — сказал Петишке один владелец газеты, — не хотите же вы, чтобы нас всех расстреляли! Петишка вернулся домой вконец расстроенный. В чуланчике за магазином валялись пачки портретов императора. Господин Петишка пнул их ногой и сам испугался своего поступка. Он боязливо поглядел вокруг и успокоился только тогда, когда убедился, что никто этого не видел. Погруженный в свои мысли, он стал смахивать пыль с пачек и обнаружил, что некоторые из них покрылись плесенью. Тут же в чулане сидел черный кот. Нетрудно было догадаться, кто развел эту сырость. Кот замурлыкал, явно желая отвести от себя подозрения. Тогда господин Петишка швырнул в государственного изменника метлой и заставил его замолчать. Ворвавшись к себе в квартиру, он накинулся на жену: — Проклятого кота надо вышвырнуть вон! Кто же захочет купить императора, которого загадила эта бессовестная тварь! Император в плесени! Придется его сушить, чтоб ему провалиться! После обеда господин Петишка немного поспал, пока жена сидела в магазине, но сон не принес ему облегчения. Ему приснилось, что за черным котом пришли жандармы. — Мой вам совет, — таинственно сказал виноторговец, — пока не поздно, постарайтесь сбыть императора по любой цене. — Подожду еще, — отвечал господин Петишка. И на портреты продолжал садиться негодный черный кот. Не прошло и полутора лет, как вся кипа портретов императора покрылась плесенью до самого основания. Австрийцы уезжали из Чехии, положение в Австрии было из рук вон скверное. Тогда господин Петишка взял карандаш и бумагу и подсчитал, что разбогатеть он все равно не разбогатеет, но если продавать императора по две кроны, он все же заработает на каждом экземпляре по кроне...

Ярослав Гашек (Jaroslav Hasek)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа»