Строительство «нового мира» в повести А. Платонова «Котлован».

“Котлован” (1930)— таково название повести Платонова, посвященного строительству нового, небывалого еще Дома светлых и высоких человеческих отношений. Платонов останавливается на самом начале строительства — на земляных работах, обеспечивающих успех постройки, чтобы дом был прочен, котлован должен быть надежен.
С первой и до последней строки повести идет спор о том, как пробиться к будущему из этого оцепеневшего от несчастий, неблагополучного мира. Сюжет и композиция повести “Котлован” —четыре небольшие новеллы, включаемые в повесть, — развивают все тот же мотив нарастающей тревоги об убывающей человечности.
Первая новелла отмечена откровенно романтической приподнятостью, выделяющей ее из общей тональности произведения. Это история несбывшейся любви землекопа Чиклина, удивительным образом совпадающая с историей любви Прушевского. И тот, и другой отказались от дивного счастья и наказаны за это одиночество послушным чувством утраты. “Все мне кажется, что я кого-то утратил и никак не могу встретить”, — признается Прушевский.
Вторая новела интонационно также выделяется из общего звучания повести: в ней преобладает трагический рисунок. Кузнец Михаил, добреющий от вида детей, каким-то странным образом превращается в медведя-молотобойца, обладающего только тремя свойствами — “усердным страданием”, “классовым чутьем”, “дисциплиной”. Вот так прошел сдвиг от одной метафоры — “работать как зверь” — к другой “озвереть”. Но — превращения продолжаются. Темп, скорость, мгла, лишенные разума, превращают труд в “медвежью услугу”, лишают его творчества, подлинно человеческого начала.
Так же мотив развивает история Орлова колхоза имени Генеральной линии. В ней своя вставная новелла о лошадях, которые фантастически просто усвоили принцип новой организационной жизни: сами, стройными рядами, они направляются на водопой, купаются, затем разбредаются в поисках пищи ... Эта неформальная слаженность действий животных наводит на мысль о жестокости выдрессированно-сти ...
Последняя вставная новелла — опять о любви. Это снова возвышенное повествование, хотя внешне здесь, в отличие от новеллы, о несостоявшейся любви Чиклина. Эта новелла о любви к ребенку — к юной части человечества, которой старшее поколение оставляет в наследство весь мир.
Сирота Настя — дочь той женщины, которую утратили и Чиклин, и Прушевский. Крошечное, беззащитное существо, она, сама того не подозревая, защищает своим присутствием Сафронова, Жачева, Чиклина от наступающего бесчеловечья. Пробуждает в них чувство жалости и любви, напоминающей, “насколько окружающий мир должен быть нежен и тих, чтобы она была жива”. Однако девочка умирает. Платонов утверждает, что это — катастрофа вселен ского масштаба, потому что гибнет будущее, его юная частица. Прощаются с Настей самые человечные люди — Елисей, Никита Чиклин, молотобоец Михаил. Только они, да еще Настя, и имели имена в повести — остальные обходились без них. Так вот Андрей Платонов ставит такой вопрос: “Так смогут ли эти люди, в основном безымянные, завершить строительство котлована? Хватит ли у них сил не только на внешнее, но и на внутреннее устройство, на “духовную оснастку” будущего?”

Источник:http://www.litra.ru/

Тем временем:

.....

Псару

Вот в том-то и дело, Хамоизит. А так как я знаю, что скрыто в каждом
человеке, то от меня не укроется и то, что скрыто в тебе, ибо и ты человек,
и притом - пьяный человек.

Хамоизит

Ничто не укроется от глаз твоих; но ведь, кажется, чист перед тобою. Я,
хозяин, ничего от тебя не скрывал.

Псару

Ты лжешь, ты лжешь, негодный раб. Мне доподлинно известно, как ты вел
себя в то время, как я исполнял волю моего государя.

Хамоизит

В это время я усмирял бунт каменщиков царской усыпальницы, повелитель
мой.

Псару

Может быть, ты и усмирял; но все-таки ты опять лжешь. Что ты можешь мне
ответить, если я тебе скажу, что ты бродил по улицам и от тебя несло пивом,
как из пивной бочки? Что ты сидел вот в этой самой пивной с девицами и с
гирляндой на шее? Что ты притом еще учился петь под флейту, говорить
нараспев и играть на гуслях? Что вообще ты был подобен сломанному рулю, дому
без хлеба и храму без бога?

Хамоизит

Повелитель, ты читаешь в сердцах, как божественный Ра; клянусь
Озирисом, больше никогда и ничего я от тебя не скрою, ибо ты видишь то, чего
никто не видит, и слышишь то, чего никто не слышит.

Псару

Ну, положим, что все отлично видели, как ты валялся среди площади, и
слышали, как ты орал песни...

Хамоизит

Позволь мне в свое оправдание прибавить одно, - что все это случилось
со мной с горя...

Псару

Помни, помни, Хамоизит, как дурно действует вино, удаляйся от пива и
лучше забудь оба эти напитка. Пьяный от вина падает лицом вниз, а пьяный от
пива - лицом вверх. Кроме того, пьяный может забыться и наговорить в пивной
неосторожных и опасных слов, за которые придется потом ответить...

Блок Александр Александрович
«Рамзес»