Герои А. Платонова.

Многие произведения, созданные нашими писателями в 20—30-х годах XX века, пришли к нам только в последние годы. Книги Платонова, Замятина, Пастэрнака, Гроссмана не увидели свет при жизни авторов. Но эти произведения выдержали проверку временем, и сегодня они особенно интересны тем, что позволяют нам лучше понять переломные моменты отечественной истории. Опальные писатели никогда не отступали от выстраданных ими убеждений. По чисто политическим мотивам мы многие десятилетия не имели доступа к произведениям А. Платонова.
А. Платонов принадлежит к тем немногочисленным авторам, кто услышал в революции не только “музыку”, но и отчаянный крик. Он увидел, что добрым желаниям иногда соответствуют злые дела, а в замыслах добра кто-то предусмотрел для усиления своей власти уничтожение многих ни в чем не повинных людей, якобы мешающих достижению общего блага.
Платонов ни на кого не похож. Каждый, кто впервые открывает его книги, сразу же вынужден отказаться от привычной беглости чтения: глаз готов скользить по знакомым очертаниям слов, но при этом разум отказывается поспевать за временем. Какая-то сила задерживает восприятие читающего на каждом слове, каждом сочетании слов. И здесь не тайна мастерства, а тайна человека, разгадывание которой, по убеждению Достоевского, есть единственное дело, достойное того, чтобы посвятить ему жизнь. Герои Платонова говорят о “пролетарском веществе”. Сам Платонов говорил о “социалистическом веществе”. В эти понятия он включает живых людей. У Платонова идея и человек не сливаются. Идея не закрывает человека наглухо. В его произведениях мы видим именно “социалистическое вещество”, которое стремится из себя самого построить абсолютный идеал. Из кого же состоит живое “социалистическое вещество” у Платонова? Из романтиков жизни в самом полном смысле слова. Они мыслят масштабами общечеловеческих категорий и свободны от каких бы то ни было проявлений эгоизма.
На первый взгляд может показаться, что это люди с асоциальным мышлением, поскольку их ум не ведает никаких социально-административных ограничений. Они непритязательны, неудобства быта переносят легко, как бы не замечая их вовсе. Откуда эти люди приходят, каково их прошлое — не всегда можно установить, поскольку для Платонова это не самое важное. Все они — преобразователи мира. Гуманизм этих людей и вполне определенная социальная направленность их устремлений заключается в поставленной цели — подчинить силы природы человеку. Именно от них надо ждать достижения мечты. Именно они когда-нибудь смогут обратить фантазию в реальность, и сами не заметят этого. Данный тип людей представлен инженерами, механиками, изобретателями, философами, фантазерами — людьми раскрепощенной мысли.
Герои-романтики Платонова политикой как таковой не занимаются, потому что они рассматривают свершившуюся революцию как решенный политический вопрос. Все, кто этого не хотел, потерпели поражение и сметены. Политикой они не занимаются еще и потому, что в начале 20-х годов новое советское государство еще не сложилось, сложились лишь власть и аппарат власти.
Вторая группа персонажей — это романтики битвы, люди, сформировавшиеся на фронтах гражданской войны. Бойцы. Чрезвычайно ограниченные натуры, таких обычно в массовом порядке порождает эпоха битв. Бесстрашные, бескорыстные, честные, предельно откровенные. Все в них запрограммировано на действие. В силу понятных причин имен-но они, вернувшись с фронта, пользовались в победившей республике безоговорочным доверием и моральным правом на руководящие посты. Они приступают к делу с наилучшими намерениями и с присущей им энергией, но вскоре обнаруживается, что большинство из них в новых условиях чисто автоматически руководят так, как командовали полками и эскадронами на войне. Получив посты в управлении, они не умеют ими распоряжаться. Непонимание происходящего порождало в них повышенную подозрительность. Они запутались в отклонениях, перегибах, перекосах, уклонах. Безграмотность была той почвой, на которой расцветало насилие.
В романе “Чевенгур” Андрей Платонов изобразил именно таких людей. Получив неограниченную власть над уездом, они в приказном порядке решили отменить труд. Рассуждали примерно так: труд— причина народных страданий, поскольку трудом создаются материальные ценности, которые приводят к имущественному неравенству. Стало быть, надо ликвидировать первопричину неравенства: труд. Кормиться же следует тем, что рождает природа. Так по своей безграмотности они пытаются действовать по законам теории первобытнообщинного коммунизма. У героев Платонова не было знаний и не было прошлого, им всё заменяла вера. С 30-х годов окликает нас Платонов своим особенным, честным и горьким, талантливым голосом, напоминая, что путь человека, при каком бы социальном и политическом устройстве он ни пролегал, всегда труден, полон обретений и потерь. Для Платонова важно, чтобы не был разрушен человек.

Источник:http://www.litra.ru/

Тем временем:

... Откуда? —Дай этому человеку твою карточку, Брэйлинг два. Брэйлинг два жестом фокусника извлек белую карточку.

КОРПОРАЦИЯ «МАРИОНЕТКИ» Сделайте копию самого себя или своих друзей! Новые гуманоидные пластиковые модели образца 1990 года, гарантия от всех видов физического износа. Цены от 7600 долларов; 15000 долларов — наша модель «люкс».

—Нет, — сказал Смит. —Да, — сказал Брэйлинг. —Естественно, — сказал Брэйлинг два. —Как долго это продолжается? —Уже месяц. Я держу его в погребе, в ящике для инструментов. Моя жена никогда вниз не спускается, а единственный ключ от замка к этому ящику — у меня. Сегодня вечером я сказал, что хотел бы выйти купить сигару. Я спустился в погреб, вынул из ящика Брэйлинга два и отправил его составить компанию моей жене, пока сам я провожу время в твоем обществе, Смит. —Чудесно! Он даже пахнет, как ты. «Бонд стрит» и «Мелакринос». —Назови меня буквоедом, но, по моему, это в высшей степени порядочно. В конце концов, больше всего на свете моя жена жаждет обладать мной. Эта марионетка — я до кончиков ногтей. Я был дома весь вечер. Я пробуду дома весь следующий месяц. А тем временем после десяти лет ожидания некий джентльмен побывает в Рио. Когда я вернусь из Рио, Брэйлинг два отправится обратно в ящик. Смит поразмышлял минуту другую. —А он продержится месяц без подзарядки? — спросил он наконец. —Хоть шесть месяцев, если нужда возникнет. И он сконструирован так, чтобы полностью соответствовать — есть, спать, потеть — все естественно, как само естество. Ты ведь позаботишься о моей жене, Брэйлинг два? —У тебя премилая жена, — кивнул Брэйлинг два. — Я к ней весьма привязался. Смита начала пробирать дрожь. —А как долго работает корпорация «Марионетки»? —Втайне — вот уже два года. —А вдруг... ну, если есть возможность... — Смит с мольбой ухватил приятеля за рукав. — Ты мне подскажешь, где я мог бы обзавестись роботом... ну, марионеткой для себя? Адресом не поделишься? —Держи. Смит взял карточку и повертел в руке. —Спасибо, — выпалил он. Ты и не знаешь, что это для меня значит. Хоть немного отдыха. Хоть один вечер за месяц...

Рэй Брэдбери (Ray Bradbury)
«Корпорация "Марионетки"»