Фениса Могу ли не страдать, сеньора, От ваших слов, судите сами?..
ой не иначе еще мальцом заслышит от кого V или X слов любую молвь запоминает повторяет и как говорят в Тердоне Торшоне и как говорят в Гави и даже как говорят в Медаолануме Милане а там ..
Никогда поверенная мне тайна не доходила до чужих ушей – вы не в счет, поскольку все знают, что срок действия вашего внимания – несколько секунд, а памяти – и того меньше...
Пожилой человек любил транспорт наравне с кооперативами и перспективой будущего строительства. Утром он закусывал вчерашней мелочью и выходил наблюдать и наслаждаться. Сначала он посещал вокзал, преимущественно товарные платформы прибытия грузов, и там был рад накоплению товаров. Паровоз, сопя гущей своих мирных сил, медленно осаживал вагоны, полные общественных веществ: бутылей с серной кислотой, бугров веревок, учрежденской клади и необозначенных мешков с чем-то полезным. Пожилой человек, по имени Петр Евсеевич Веретенников, был доволен, что их город снабжается, и шел на платформу отправления посмотреть, уходят ли оттуда поезда в даль Республики, где люди работают и ожидают грузов. Поезда уходили со сжатыми рессорами,-- столько везли они необходимой тяжести. Это тоже удовлетворяло Петра Евсеевича,-- тамошние люди, которым назначались товары, будут обеспечены. Невдалеке от станции строился поселок жилищ. Петр Евсеевич ежедневно следил за ростом сооружений, потому что в теплоте их крова приютятся тысячи трудящихся семейств и в мире после их поселения станет честней и счастливей. Покидал строительство Петр Евсеевич уже растроганным человеком -- от вида труда и материала. Все это заготовленное добро посредством усердия товарищеского труда вскоре обратится в прочный уют от вреда осенней и зимней погоды, чтобы самое содержание государства, в форме его населения, было цело и покойно. На дальнейшем пути Петра Евсеевича находился небольшой, уже использованный сельской общественностью лес, лишь изредка обогащенный строевыми, хотя и ветшающими соснами. В межевой канаве того малого леса спал землемер; он был еще не старый, но изжитый, видимо, ослабевший от землеустройства человек. Рот его отворился в изнеможении сна, и жизненный тревожный воздух смоляной сосны входил в глубину тела землемера и оздоровлял его там, чтобы тело вновь было способно к землеустройству пахарей хлеба. Человек отдыхал и наполнялся счастьем попутного покоя; его инструменты -- теодолит и мерная лента -- лежали в траве, их спешно обследовали муравьи и сухой паучок, проживающий от скупости всегда единолично. Петр Евсеевич нарвал травы среди ее канавного скопища, оформил ту траву в некую мякоть и подложил ее под спящую голову землеустроителя, осторожно побеспокоив его, чтоб получилось удобство. Землемер не проснулся,-- он лишь простонал что-то, как жалобная сирота, и вновь опустился в сон. Но отдыхать на мягкой траве ему уже было лучше. Он глубже поспит и точнее измерит землю,-- с этим чувством своего полезного участия Петр Евсеевич пошел к следующим делам. Лес быстро прекращался, и земля из-под деревьев переходила в овражные ущербы и в еще несверстанную чересполосицу ржаных наделов.
Мне кажется достаточно очевидным, что Саддам ведет свой рассказ, подобно Шехерезаде, которая каждую ночь рассказывала своему повелителю новую историю. И продолжалось это на протяжении двух лет и девяти месяцев: благодаря своим сказкам Шехерезада осталась жива, и халиф не отрубил ей голову. Столкнувшись с аналогичным затягиванием времени, а такая тактика глубоко корнями уходит в культуру нации, можно действовать лишь двумя способами. Первый - выйти из игры, не позволить Шехерезаде рассказывать свою сказку и немедля отрубить ей голову.
Но даже это решение немедля прекратить повествование станет не более чем таким же затягиванием истории, которая просто несколько иначе будет продолжена на следующий день и растянется на еще одну тысячу ночей. Однако есть и другое решение: всем поступкам Шехерезады, стремящейся как можно дольше тянуть время, противопоставить прямо противоположные действия. Стоит понять (предположу, что Кондолиза Райс все же читала сказки о халифе), что в ответ на каждую историю Саддама-Шехерезады следует рассказывать иную историю, поступая так до тех пор, пока у багдадского правителя не сдадут нервы.
Боюсь, что именно отсутствие познаний в антропологии лежит в основе нетерпимости, с которой Буш реагирует на здравомыслие многих европейских стран. Буш не учитывает, что эти страны на протяжении полутора тысяч лет мирно сосуществовали или боролись с исламским миром и глубоко изучили традиции арабских народов. Франции, Германии и России стоило бы стать Рут Бенедикт нашего времени и объяснить Бушу, что оздоровление всего арабского мира, тяжело страдающего от терроризма фундаменталистов, нельзя воспринимать лишь в одном аспекте.
И не говорите мне, что война не самое подходящее время для занятия культурологическими и антропологическими исследованиями. Римляне воевали с германскими племенами, но для того, чтобы понять суть их столкновений потребовалась помощь Тацита...
