На пари рисовал Молотова за десять секунд. Причем рисовал с завязанными глазами. Потом Молотова сняли. Лева пытался рисовать Хрущева, но тщетно. Черты зажиточного крестьянина оказались ему не по силам...
Если оставить в стороне гений Данте и Вергилия, мы вполне сможем сравнить себя с ними, ибо ворота, что ведут в усыпальницу аббатства Сен-..
Но так или иначе, он был вынужден повторить:
— Не стреляйте. Вы же видите, у меня нет оружия.
— Тогда какого черта вы гонитесь за мной? — спросил игрок, опуская револьвер.
Эри Брэм пожал плечами...
--------------------------------------------------------------- Изд.: "Русские народные сказки", сборник. Москва, Детгиз, 1956 OCR: St. Pilar ---------------------------------------------------------------
Сказка
МОРОКА
Служил один солдат на службе двадцать пять лет. Службу свою вел честно и верно, а с товарищами любил шутки шутить: скажет чего - незнаемо чего, а на правду похоже, другой-то и верит, пока не опомнится. Солдатская служба хоть и долгой была, да не все время солдат службу несет: и солдату надо себя потешить. Семейства у него нету, об обеде, о ночлеге старшой заботится, отстоял солдат время на часах - и сказки рассказывает. Чего ему! Такой и этот был, Иван-солдат. Получил он отставку вчистую, пора ему домой к родным идти, а дом его далеко где, и от родных Иван давно отвык. Вздохнул солдат: - Эх! - говорит, - вся жизнь, считай, на солдатскую службу ушла: двадцать пять лет отслужил, а царя не видел. Спросит у меня родня в деревне, каков таков царь, а чего я скажу? Пошел Иван к царю. А в том государстве царем был Агей, и любил Агей сказки слушать. Покуда Агей сказки не послушает, он и весел не бывал. Сам Агей-царь тоже любил сказки и загадки говорить; и любил он, чтобы слушали его, а еще больше любил, чтобы в сказки его верили, а загадки не разгадывали. Приходит Иван к Агею-царю. Агей говорит: - Чего тебе, земляк? - А лицо ваше царское поглядеть. Я двадцать пять лет прослужил, а вас в лицо не видал. Царь Агей велел солдату на стул сесть из резного дерева, что против царя стоял. - Гляди, - говорит. - Посиди, солдат, на стуле, покуда тебя черти не вздули, - а сам смеется. Ну, Иван сидит на стуле; робеет он перед царским лицом и думает: "Уж не дурной ли царь Агей? Чему так радуется - неужто тому, что черти солдата вздуют!" - А что, солдат, загану я тебе загадку, - Агей-царь говорит: - Сколько свет велик, как ты думаешь? Иван с лица сурьезным стал. - А не дюже велик, государь, ваше царское величество. В двадцать пять часов без малого солнышко кругом всего света обходит. Царь сказал Ивану: - И то, солдат. А сколько от земли до неба вышины будет? Много ли, мало? - Да тоже, государь, не дюже: там стучит - здесь слышно.
Видит царь Агей, правду говорит солдат, да обидно ему, что солдат на ум скорый такой, не скорее ли самого царя будет. - А теперь скажи, служба: сколько морская глубина глубока? - А чего глубока! Про то неизвестно. Служил на море мой дед, утонул в воду тому уже сорок лет, и теперь его нет. Понимает Агей-царь, простою загадкою старого солдата не одолеть. Велел ему денег дать на домашнее обзаведение и за стол его посадил, чай пить.
... Прочь! Улетай, призрак влекущий! Ты посетишь мой час грядущий, Быть может, лишь без этих крыл!
О, шпили дальних колоколен! Как сладко вас встречать! Здесь я пылать, как прежде, волен, Здесь я - дитя опять. Аллея вязов, холм зеленый; Иду, восторгом упоенный, - И венчик - каждый цвет открыл; И вновь, как встарь, при ясной встрече, Мой милый друг мне шепчет речи: "Союз друзей - Любовь без крыл!"
Мой Ликус! Слез не лей напрасных, Верна тебе любовь; Она лишь грезит в снах прекрасных, Она проснется вновь. Недолго, друг, нам быть в разлуке, Как будет сладко жать нам руки! Моих надежд как жарок пыл! Когда сердца так страстно юны, - Когда поют разлуки струны: "Союз друзей - Любовь без крыл!"
