Вовсе нет, ты гордишься. Андрокл. Чем, любимая? Мегера. Всем. Тем, что превратил меня в рабыню, а себя в посмешище. Разве это честно? Из-за твоих смиренных речей да повадок, с..
Сегодня личность как вид практически вымерла. Ей на смену пришел робот - конечный продукт индустриальных достижений нашего века. Страдания ми..
Здесь же, свешиваясь с утеса, я еще различаю чудовищное пятно родного города, и мне кажется, что ко мне долетают с..
Огромные порожние склады стояли в темноте, и в них бурчал ветер. Голодные крысы метались всюду, питаясь неизвестно чем. Ночь была непроглядна, как могильная глубина, но люди шли возбужденно, с тревожным восторгом в сердце, похожие на древних потаенных охотников. Глубокие времена дышали над этими горами -- свидетели мужества природы, посредством которого она только и существовала. Эти вооруженные путники также были полны мужества и последней смелости, какие имела природа, вздымая горы и роя водоемы. Только потому красноармейцам, вооруженным иногда одними кулаками, и удавалось ловить в степях броневые автомобили врага и разоружать, окорачивая, воинские эшелоны белогвардейцев. Молодые, они строили себе новую страну для долгой будущей жизни, в неистовстве истребляя все, что не ладилось с их мечтой о счастье бедных людей, которому они были научены политруком. Они еще не знали ценности жизни, и поэтому им была неизвестна трусость -- жалость потерять свое тело. Из детства они вышли в войну, не пережив ни любви, ни наслаждения мыслью, ни созерцания того неимоверного мира, где они находились. Они были неизвестны самим себе. Поэтому красноармейцы не имели в душе цепей, которые приковывали бы их внимание к своей личности. Поэтому они жили полной общей жизнью с природой и историей,-- и история бежала в те годы, как паровоз, таща за собой на подъем всемирный груз нищеты, отчаяния и смиренной косности. В мрачной темноте засияли перемежающимся светом огни судовых сигналов. Отряд вступил на помост пристани. Сейчас же началась посадка. На "Шаню" посадили весь отряд, на катер "Марс"-- двадцать человек разведки, а на истребитель -- военморов. Пухов влез в машинное отделение "Шани" и почувствовал себя очень хорошо. Близ машины он всегда был добродушен. Он закурил и прохаркнулся громким голосом, устав молчать и выдувая из легких спертые, застоявшиеся газы. Часа два еще гремели красноармейские башмаки по палубе и по трапам. Чувствуя достаточное удовольствие от этих беспокойных событий, Пухов не усидел внизу и выскочил на палубу. Черные тела людей, трепещущие в неярком свете фонарей, тихо ползли по трапам, крепко прижав к себе винтовки и все походные принадлежности, чтобы ничто не стукнуло. Ночь от фонарей стала еще огромней и темней,-- не верилось, что существует живой мир. В глубинах тьмы тонул небольшой ветер, шевеля какие-то вещи на пристани. Кратко и предостерегающе гудели пароходы, что-то говоря друг другу, а на берегу лежала наблюдающая тьма и влекущая пустыня. Никакого звука не доходило до города, только с гор сквозило рокотание далекой быстрой реки. Неиспытанное чувство полного удовольствия, крепости и необходимости своей жизни охватило Пухова.
... Конференция продлится до 16 ноября".
Конференция состоялась в Политехническом институте. Я туда заехал,
побеседовал. Через пять минут информация была готова. Отдал ее в
секретариат. Появляется редактор Туронок, елейный, марципановый человек. Тип
застенчивого негодяя. На этот раз возбужден:
- Вы допустили грубую идеологическую ошибку.
- ?
- Вы перечисляете страны...
- Разве нельзя?
- Можно и нужно. Дело в том, к а к вы их перечисляете. В какой
очередности. Там идут Венгрия, ГДР, Дания, затем - Польша, СССР, ФРГ...
- Естественно, по алфавиту.
- Это же внеклассовый подход, - застонал Туронок, - существует железная
очередность. Демократические страны - вперед! Затем - нейтральные
государства. И, наконец, - участники блока...
- О'кей, - говорю.
Я переписал информацию, отдал в секретариат. Назавтра прибегает
Туронок:
- Вы надо мной издеваетесь! Вы это умышленно проделываете?!
- Что такое?
- Вы перепутали страны народной демократии. У вас ГДР после Венгрии.
Опять по алфавиту?! Забудьте это оппортунистическое слово! Вы работник
партийной газеты. Венгрию - на третье место! Там был путч.
- А с Германией была война.
- Не спорьте! Зачем вы спорите?! Это другая Германия, другая! Не
понимаю, кто вам доверил?! Политическая близорукость! Нравственный
инфантилизм! Будем ставить вопрос...
За информацию мне уплатили два рубля. Я думал - три заплатят...
