Что нам слюна иконная В наши ворота в высь? Нам ли страшны полководцы Белого стада горилл?..
Вот бывало прилетит грачонок, я посыплю ему крупы и спрашиваю:
– Кашки хочешь, дурашка?
Поклюет и улетит. И так каждый день, весь месяц...
- Разломали старую "Таганку" - Подчистую, всю, ко всем чертям!. - Что ж, шофер, давай назад, крути-верти назад свою баранку, - Так ни с чем поедем по домам...
Назначенный в экстренную поездку, инженер не мог пойти в Ревтрибунал, но помнил об этом. Поэтому ему не пилось и не елось. Но страха он тоже не имел, терзаясь сплошным равнодушием; равнодушие, он чувствовал, может быть страшнее боязливости -- оно выпаривает из человека душу, как воду медленный огонь, и когда очнешься -- останется от сердца одно сухое место; тогда человека хоть ежедневно к стенке ставь -- он покурить не попросит: последнее удовольствие казнимого. -- Теперь куда поедете?-- спросил у Пухова главный матрос. -- Должно, на Грязи! -- Верно: под Усманью два эшелона и броневик в сугробах застряли!-- вспомнил матрос.-- Казаки, говорят, Давыдовку взяли, а снаряды за Козловом в заносах стоят! -- Расчистим, сталь режем, а снег -- вещество чепуховое!-- уверенно определил Пухов, спешно допивая последние капли спирта, чтобы ничто не пропадало в такое время. ---- Тронулись на Грязи. Пассажиром напросился старичок -- будто бы ехал от сына в Лиски,-- а кто ж его знает! Поехали. Загремел балансир, кидая щит то вниз, то вверх, забурчали рабочие, которым не досталось матросской жирной рыбы. -- Яблок бы моченых я теперь поел!-- сказал на полном ходу снегоочистителя Пухов.-- Ух, и поел бы -- ведро бы съел! -- А я бы сельдь покушал!-- ответил ему старичок-пассажир.-- Люди говорят, что в Астрахани сельди той миллионы пудов гниют, только маршрутов туда нету! -- Тебя посадили, ты и молчи сиди!-- строго предупредил Пухов.-- Сельдь бы он покушал! Будто без него съесть ее некому! -- А я,-- встрял в разговор помощник Пухова, слесарь Зворычный,-- на свадьбе в Усмани был, так полного петуха съел -- жирен был, дьявол! -- А сколько петухов-то было на столе?-- спросил Пухов, чувствуя на вкус того петуха. -- Один и был -- откуда теперь петухи? -- Что ж тебя не выгнали со свадьбы?-- допытывался Пухов, желая, чтоб его выгнали. -- Нет, я сам рано ушел. Вылез из стола, будто на двор захотел,-- мужики часто ходят,-- и ушел. -- А тебе, старик, не пора слезать -- деревня твоя не видна еще?-- спросил Пухов пассажира.-- Гляди, а то разбалакаешься -- проскочишь! Старик подскочил к окну, подышал на стекло и потер его. -- Места будто знакомые пошли -- будто Хамовские выселки торчат на юру. -- Раз Хамовские выселки -- тебе к месту,-- сказал сведущий Пухов.-- Слезай, пока на подъем прем! Старик почухался с мешком и покорно возразил: -- Машина ходко бежит, аж воздух журчит,-- жутко убиваться, господин машинист! Может, окоротить позволите на одну минуту -- я враз. -- Обдумал!-- осерчал Пухов.-- Окоротить ему казенную машину в военное время! Теперь до самых Грязей остановки не будет! Старик смолчал, а потом спросил особо покорным голосом: -- Сказывали, тормоза теперь могучие пошли -- на всякую скороту окорот дают! -- Слазь, слазь, старик!-- серчал Пухов.
... -- Грамотный, -- ответил тот же голос. -- Далеко пойдет, -- сказал второй. -- Не дальше вахты, -- усмехнулся третий...
Все нормально, подумал я. Обычная смесь дружелюбия и ненависти. А ведь сколько я перетаскал им чая, маргарина, рыбных консервов... Закурив, я обогнул шестой барак и вышел к лагерной узкоколейке. Из темноты выплыло розовое окно канцелярии. Я постучал. Мне отворил дневальный. В руке он держал яблоко. Из кабинета выглянул Токарь и говорит: -- Опять жуете на посту, Барковец?! -- Ничего подобного, товарищ капитан, -- возразил, отвернувшись, дневальный. -- Что я, не вижу?! Уши шевелятся... Позавчера вообще уснули... -- Я не спал, товарищ капитан. Я думал. Больше это не повторится. -- А жаль, -- неожиданно произнес Токарь и добавил, обращаясь ко мне: -- Входите. Я вошел, доложил как положено. -- Отлично, -- сказал капитан, затягивая ремень, -- вот документы, можете ехать. Доставите сюда зека по фамилии Гурин. Срок -- одиннадцать лет. Пятая судимость. Человек в законе, будьте осторожны. -- Кому, -- спрашиваю, -- он вдруг понадобился? Что, у нас своих рецидивистов мало? -- Хватает, -- согласился Токарь. -- Так в чем же дело? -- Не знаю. Документы поступили из штаба части. Я развернул путевой лист. В графе "назначение" было указано: "Доставить на шестую подкомандировку Гурина Федора Емельяновича в качестве исполнителя роли Ленина..." -- Что это значит? -- Понятия не имею. Лучше у замполита спросите. Наверное, постановку готовят к шестидесятилетию советской власти. Вот и пригласили гастролера. Может, талант у него или будка соответствующая... Не знаю. Пока что доставьте его сюда, а там разберемся. Если что, применяйте оружие. С богом!.. Я взял бумаги, козырнул и удалился. К Ропче мы подъехали в двенадцатом часу. Поселок казался мертвым. Из темноты глухо лаяли собаки. Водитель лесовоза спросил: -- Куда тебя погнали среди ночи? Ехал бы с утра...
