Макар был неподъемен -- у него в руках оказались коричневые глыбы железной руды. Мужики его вытащили и прокляли за тяжесть, а товарищ Чумовой пообещал дополнительно оштрафовать Макара за общественное беспокойство. Однако Макар ему не внял и через неделю сделал из руды железо в печке, после того как его баба испекла там хлебы. Как он отжигал руду в печке,-- никому не известно, потому что Макар действовал своими умными руками и безмолвной головой. Еще через день Макар сделал железное колесо, а затем еще одно колесо, но ни одно колесо само не поехало: их нужно было катить руками. Пришел к Макару Чумовой и спрашивает: -- Сделал самоход вместо жеребенка? -- Нет,-- говорит Макар,-- я догадывался, что они бы должны сами покатиться, а они -- нет. -- Чего же ты обманул меня, стихийная твоя голова!-- служебно воскликнул Чумовой.-- Делай тогда жеребенка! -- Мяса нет, а то бы я сделал,-- отказался Макар. -- А как же ты железо из глины сделал?-- вспомнил Чумовой. -- Не знаю,-- ответил Макар,-- у меня памяти нет. Чумовой тут обиделся. -- Ты что же, открытие народнохозяйственного значения скрываешь, индивид-дьявол! Ты не человек, ты единоличник! Я тебя сейчас кругом оштрафую, чтобы ты знал, как думать! Макар покорился: -- А я ж не думаю, товарищ Чумовой. Я человек пустой. -- Тогда руки укороти, не делай, чего не сознаешь,-- упрекнул Макара товарищ Чумовой. -- Ежели бы мне, товарищ Чумовой, твою голову, тогда бы я тоже думал,-- сознался Макар. -- Вот именно,-- подтвердил Чумовой.-- Но такая голова одна на все село, и ты должен мне подчиниться. И здесь Чумовой кругом оштрафовал Макара, так что Макару пришлось отправиться на промысел в Москву, чтобы оплатить тот штраф, оставив карусель и хозяйство под рачительным попечением товарища Чумового.
x x x
Макар ездил в поездах десять лет тому назад, в девятнадцатом году. Тогда его везли задаром, потому что Макар был сразу похож на батрака, и у него даже документов не спрашивали. "Езжай далее,-- говорила ему, бывало, пролетарская стража,-- ты нам мил, раз ты гол". Нынче Макар, так же как и девять лет тому назад, сел в поезд не спросясь, удивившись малолюдью и открытым дверям. Но все-таки Макар сел не в середине вагона, а на сцепках, чтобы смотреть, как действуют колеса на ходу. Колеса начали действовать, и поезд поехал в середину государства в Москву. Поезд ехал быстрее любой полукровки. Степи бежали навстречу поезду и никак не кончались. "Замучают они машину,-- жалел колеса Макар.-- Действительно, чего только в мире нет, раз он просторен и пуст". Руки Макара находились в покое, их свободная умная сила пошла в его порожнюю емкую голову, и он стал думать.
... Traume kamen ihm und rastlose
Gedanken aus dem Wasser des Flusses geflossen, aus den Sternen der
Nacht gefunkelt, aus den Strahlen der Sonne geschmolzen, Traume kamen
ihm und Ruhelosigkeit der Seele, aus den Opfern geraucht, aus den
Versen der Rig-Veda gehaucht, aus den Lehren der alten Brahmanen
getraufelt.
Siddhartha hatte begonnen, Unzufriedenheit in sich zu nahren, Er hatte
begonnen zu fuhlen, da? die Liebe seines Vaters, und die Liebe seiner
Mutter, und auch die Liebe seines Freundes, Govindas, nicht immer und
fur alle Zeit ihn beglucken, ihn stillen, ihn sattigen, ihm genugen
werde. Er hatte begonnen zu ahnen, da? sein ehrwurdiger Vater und
seine anderen Lehrer, da? die weisen Brahmanen ihm von ihrer Weisheit
das meiste und beste schon mitgeteilt, da? sie ihre Fulle schon in
sein wartendes Gefa? gegossen hatten, und das Gefa? war nicht voll,
der Geist war nicht begnugt, die Seele war nicht ruhig, das Herz nicht
gestillt. Die Waschungen waren gut, aber sie waren Wasser, sie
wuschen nicht Sunde ab, sie heilten nicht Geistesdurst, sie losten
nicht Herzensangst...
